Роман «Дубликат»

Глава 18. Живая маска

Обращаясь к звёздам, выстраивая по светилам не только судьбы людей, но и предвидя совсем близкие события, он заслуженно считался правой рукой и главным советником Исы по разнообразным вопросам. Мансур был единственным, кто искренне недолюбливал турка, считая его пронырливым подхалимом и опасным для семьи человеком. Однако репутация проницательного и преданного шейху человека прочно удерживала Демира в статусе любимчика.

Наконец дверь открылась, и в комнату вошла женщина с огромным подносом, на котором стояли яркие чашки, пиалы, высокий золочёный кофейник, блюдо со сладостями, финиками и изюмом. Пристроив угощение на столик, она мельком взглянула на Ису, затем молча склонила перед ним голову и плавно отступила на несколько шагов назад. В считанные секунды с шейхом произошли разительные перемены: он неподвижно застыл в неловкой позе, не отводя пронзительного взгляда от лица Айдан.

Зрелище и вправду стоило внимания. Гарман с изумлением рассматривал женщину лет тридцати с чёрными распущенными волосами ниже пояса, чуть прикрытыми тонкой светлой вуалью, спускавшейся из-под отделанной самоцветами узкой ажурной короны. Одежда Айдан отличалась изысканной простотой, но не походила на традиционные наряды женщин Саудии. В Иране, насколько помнил юный мастер, тоже так не одевались — жительницы городов всегда кутались в темные платки и абайи, не позволяя себе носить яркие одеяния и выставлять напоказ украшения.

На Айдан было надето длинное платье из желтой полупрозрачной ткани с вырезами по бокам, расшитый золотом жилет и крошечный передник, украшенный вышивкой с затейливым орнаментом. На глубокий вырез в области груди опускался толстый жгут украшений из переплетённых бус, цепей и перевязей с кулонами из самоцветов. Мочки ушей турчанки украшали крупные камни в оправе из чернёного серебра и меди.

Однако, не только великолепие наряда приковывало взгляд к невысокой стройной женщине. Айдан смотрела прямо перед собой, словно игнорируя присутствующих, с застывшим лицом без какой-либо мимики, излучая величие и спокойствие. Её правую щёку от самого виска до кончика подбородка рассекал изогнутый полумесяцем шрам, превращённый умелой рукой художника-гримёра в произведение искусства. Словно от ветви дерева в стороны от шрама, от его бугристой коричневой плоти к носу и уху расходились тщательно выписанные не то листочки, не то ягоды на рельефных золочёных отростках.

От искусно загримированного шрама невозможно было оторвать взгляд, поэтому Гарман, находясь под впечатлением от увиденного, не сразу ощутил беспокойство и напряжение присутствующих мужчин. Оглянувшись на застывшего в оцепенении шейха и Демира, внимательно изучавшего свою левую ладонь, юноша бросил взгляд на маску. Изделие являлось идеальной копией лица Айдан — тот же профиль, высокий лоб под короной, скулы и отрешённое, надменное выражение лица. Живописный шрам отвлекал, маска с пустыми глазницами казалась безжизненной. Но факт оставался фактом — пред юным чеканщиком стоял прототип.

Turkish_woman_hypnosis

— Да, это она, — робко нарушил молчание Гарман, обращаясь к турку: — Я имею виду сходство маски с моделью. И на портрете в кабинете уважаемого Исы...

— Тебе слова пока не давали! — раздражённо прервал юношу Демир. Он повернулся к шейху, сидящему в той же позе со страдальческим выражением лица. — Дорогой Иса, что прикажете? Пусть она уходит?

Не дождавшись внятного ответа, звездочёт неспешно поднялся и налил себе кофе, указав сестре рукой на дверь. Когда женщина, неслышно ступая, так и не двинув ни одной лицевой мышцей, вышла из помещения, шейх очнулся и заговорил:

— Всё нормально. Я только укрепился в своём решении. Будем делать все, как планировали.

— Тогда следует срочно разослать подтверждение гостям о том, что праздник состоится. Твои родственники и так проявляют беспокойство, — озабоченно произнёс турок. — Что делать с этим юнцом?

— Устраним, когда станет бесполезным. Здесь никто кроме него не знает, что маска поддельная. Нас я исключаю,— ухмыльнулся шейх. — Он может помешать, понимаешь? Молод, слаб духом, да ещё и болтлив, особенно если поднажать сильнее.

— Понял, — Демир плотоядно взглянул на юношу, который с ужасом слушал беседу мужчин, даже не пытавшихся в его присутствии скрывать свои намерения.

— Вытряси из него правду, но не переусердствуй. Он ещё нужен Мансуру.

— Поболтаю с ним пока о том, о сём. Ты ведь привёл этого молодого гяура [28] сюда не для того, чтобы он любовался на твою путеводную звезду.

— Займись рассылкой приглашений и поспеши, — шейх тяжело поднялся и вышел из комнаты.

Турок взялся за свои бумаги и атласы, молча указав рукой Гарману на тахту с разбросанными подушками, где не так давно отдыхал сам. Измотанный и расстроенный услышанным, юноша двинулся к постели, зацепившись за невысокую скамейку в изножье и чуть не повалившись на пол. Он забылся сном, как только голова коснулась расшитого покрывала и, никем не потревоженный, проспал до рассвета.

Сквозь утреннюю дрёму до Гармана доносилось перешёптывание турка и женщины, которая тихонько смеялась и негромко спорила о чём-то с Демиром. В комнате витал тонкий аромат странных благовоний, от которого чесалось в носу и страшно хотелось чихать. Пытаясь скрыть своё пробуждение, юноша старался не шевелиться, наблюдая сквозь прикрытые ресницы за братом и сестрой.


  • [28] Гяур — этим словом турки называют представителей других религий или атеистов. Назад

Опубликовано 26 января 2014 г.